Настя оказалась на карантине в Москве, приехав из Бельгии. Последние дни в Брюсселе в поездке вместе с родителями они чувствовали себя лунатиками, город был совершенно пуст. Сейчас Настя живет в квартире вместе с Ваней, своим молодым человеком, выходит подышать воздухом, но держится от всех на дистанции. На дачу она решила не уезжать, потому что дача летняя – там сложно включать отопление и воду, а жить на даче ей бы пришлось одной. Ваня продолжает работать в Аэрофлоте, у него сменный график, поэтому Настя проводит какое-то время одна в квартире. Ваня помогает Насте в съемках видео для ее занятий с учениками.

Настя смогла перейти на дистанционную работу, она преподает танец из дома: снимает видео-уроки ритмики для школьников и ведет онлайн трансляции для своего частного проекта, где аудитория чаще более взрослая.
В целом, работа изменилась довольно сильно. Школа, где она преподает, оказалась не готова к новому формату. Поскольку физическая активность у образовательной системы не в приоритете, администрация решила дополнительно не загружать детей и не переводить уроки физкультуры и ритмики в онлайн, где школьникам пришлось бы выполнять упражнения в режиме реального времени. А перед Настей встал вопрос изобретения нового формата преподавания. Она решила самостоятельно снимать и монтировать видео своих уроков для школьников. Теперь весь процесс занятия занимает не полтора часа танцпрактики, а два дня съемок и монтажа. Кроме того, при съемке появилось чувство раздробленности процесса, а раньше занятие представляло собой единое целое, обмен энергетикой между учителем и учениками, танцором и зрителями.

Настя пишет об опыте съемки видео своих занятий:
"Когда уроки перешли из формата живого общения в режим онлайн, занятия в детских группах стали проводиться по записанным видео. Запись этих уроков оказалась для меня новым, поначалу неорганичным и даже мучительным процессом. Статья [немецкого философа, теоретика культуры] Вальтера Беньямина «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости», в которой исследуются вроде бы совсем иные вопросы, прояснила, что же меня выбило из колеи. Ответ состоял, в том, что из привычного и любимого пространства «театрального актера» (педагога), который вживую общается с учениками и проводит занятие как единый цельный «спектакль», я перешла в пространство «киноактера» или педагога, который снимает видео урок. Я контактирую только с техникой, а не с живыми людьми и составляю это видео из кусочков поменьше, накладываю музыку, субтитры, то есть выдаю смонтированный ролик, а не «живое выступление»."
(В статье Беньямин, в том числе, сравнивает актера, и киноактера. «Киноактер, поскольку он не сам осуществляет контакт с публикой, теряет имеющуюся у театрального актера возможность изменять игру в зависимости от реакции публики. Публика же из-за этого оказывается в положении эксперта, которому никак не мешает личный контакт с актером. Публика вживается в актера, лишь вживаясь в кинокамеру. То есть она встает на позиции кинокамеры: она оценивает, тестирует…Актер, играющий на сцене, погружается в роль. Для киноактера это очень часто оказывается невозможным. Его деятельность не является единым целым, она составлена из отдельных действий.»)

Небольшое пространство дома ограничивает, особенно если профессионально человек связан с телесными практиками. Интересная особенность балета, на которую Настя обращает внимание: классический танец – ансамблевый, что затрудняет переход в онлайн формат. А танцовщик и хореограф – часто два разных человека, которым приходится еще выстроить онлайн коммуникацию друг с другом, чтобы поставить балет, прежде чем трансляция произойдет для публики.

В наплыве информации, особенно сейчас, неожиданные коллаборации оказываются незамеченными, а взгляд человека изнутри танцевальной среды позволят заглянуть в щелочку на профессиональную деятельность, посмотреть на совсем другой мир, существующий параллельно. Настя рекомендует такую коллаборацию – «Полтора квадратных метра» с балериной Мариинского театра Марией Хоревой и хореографом Владимиром Варнавой.

Ограниченное пространство становится поводом для импровизации.

Настя пишет о себе:
"Мне очень нравится заниматься танцем, я танцую сама, веду занятия для детей и взрослых, исследую танец, как сферу искусства и как телесную практику, которая помогает человеку через движение ярче выражать эмоции, чувства и при этом решать свои телесные проблемы – снимать мышечные зажимы, активизировать слабые зоны и многое другое. В основе занятий лежит система классического танца, она позволяет поэтапно задействовать и скоординировать все тело. Ее добавляют движения из методик Джозефа Пилатеса и его последователей, принципы эргономичного выстраивания тела по Эрику Франклину и, конечно, различные практики современного танца.
Когда мы двигаемся и совершаем вроде бы очень привычные вещи – дышим, сидим, ходим, оборачиваемся, когда нас кто-то позвал, отпрыгиваем от брызг из лужи, нагибаемся, чтобы поднять коробку или приседаем, чтобы погладить кошку, можно подумать, ничего особенного и не происходит. Как человека, который изучает движение, меня интересует почему для многих людей эти действия происходят не совсем органично, иногда приносят неудобства и даже боль. И в целом не так важно в чем причины, важно как с помощью упражнений помочь нашему телу двигаться легко и безопасно. Этим занимаются телесные практики вроде пилатеса, соматики, танцевальное направление контемпорари. И я исследую, как различными путями можно прийти к комфортному и приятному движению, и более того, увеличить телесные возможности человека. С другой стороны, как культуролога и хореографа меня увлекает тот факт, что из перечисленных вроде бы банальных действий можно сделать увлекательную танцевальную постановку. И тут появляется образ. Одно и то же движение (например, поднятие руки) можно сделать множеством способов, важно лишь какие эмоции, чувства, характер запускаются в наш мозг, в этот момент появляется ощущение безграничности и разнообразия движения и начинается танец."

Мы должны социально дистанцироваться друг от друга в связи с эпидемией. Предлагают называть это дистанцирование не социальным, а физическим. Словно вирус выстраивает хореографию нового повседневного движения.
Танцоры, кажется, лучше умеют контролировать свое тело, а значит, вымерять дистанцию. Настя об этом не задумывалась, но видит, что есть люди, кому соблюдать дистанцию оказывается сложно. Танцорам же в целом, говорит Настя, «больше доступна разрядка через тело», которая сейчас могла бы помочь многим. Настя не верит в танце в противопоставление техник и методик, они просто раскрывают с разных сторон возможности нашего тела, и предлагает рассматривать различные подходы к танцу и телу в некой совокупности, поскольку «тело у нас одно, и мы все время с ним».

При карантине множество проектов было переведено онлайн, чтобы развлечь людей и сохранить аудиторию, пока все учреждения культуры закрыты. Театры показывают спектакли, многие из которых раньше не были доступны; музеи бесплатно транслируют лекции и экскурсии. Все это вызывает вопросы: теряют ли театры и музеи (а следовательно работники сферы культуры) деньги, когда трансляции становятся бесплатными; не пресытится ли зритель; можно ли вообще смотреть искусство не вживую, а через экран?
В разговоре с Настей речь зашла о трансляции балета и крупном плане.